Размер шрифта
-+
Цвет сайта
Изображения
Вкл.Выкл.
×

Друзья!

Пожалуйста, ответьте на ряд несложных вопросов.
Ваше мнение очень важно для нас и позволит улучшить работу театра.

Насколько вы удовлетворены: (от 0 до 10):

Отправить

Впервые на Сахалине

Сколько в театральном мире дорог, не ведают самые ушлые критики. Каждый день IV международного фестиваля театров кукол "На островах чудес" не похож на предыдущий и последующий. Гостями фестиваля впервые стали театр "Фонарик" из Таллина и Государственный театр кукол Республики Карелии, предложившие сахалинскому зрителю заглянуть в пучину фольклора.

"Фонарик" зажег лет пятнадцать назад семейно-актерский дуэт Светланы и Роберта Вааб, а имя театру придумала их маленькая тогда дочка. Так совпало, что обе привезенные из Эстонии постановки посвящены морской стихии, словно передавая привет от Балтийского моря Охотскому. Литературную основу интерактивного спектакля "Морской царь" составила сказка, записанная по мотивам местных преданий выдающимся финским писателем и поэтом, собирателем фольклора XIХ века Захариасом Топелиусом. У "Фонарика" мобильный спектакль, все свое привезли с собой — камни и лодку, удочки и рыбок, и ребята непременно тянутся потрогать необычные вещи, которые вдруг оживают и рассказывают историю из жизни тружеников моря на противоположном от нас краю.

Режиссер Петр Васильев и художница Алевтина Торик сочинили пространство спектакля в негромких, сдержанных красках северо-запада, одели в льняные наряды актеров и грубоватых деревянных кукол с массивными носами, словно вырубленных топором. "Морского царя" играют в двух шагах от маленького зрителя и вместе с ним, а потому не скрывают, что волшебные превращения просты и рукотворны. Островок-скала Ахтола, на котором живут старик-рыбак со старухой, создан грудой камней и ширмой из мешковины, старик, меняя шляпу на жестяную корону и набрасывая сеть, представляется Морским царем — аналогом пушкинской Золотой рыбки. Утлая хижина обозначена корзинкой, а скоропостижное процветание — парой белых колонн да граммофоном, заливающимся цветистыми мелодиями Штрауса.

Пара уютных, улыбчивых кукольников из Эстонии разыграли классический сюжет, но осуждать старуху за тягу к богачеству рука не поднимается. Лично старика все устраивает — лови и лови сто лет рыбу на своем крошечном острове, каждый день одно и то же, но женщине-то неймется — жить охота сегодня лучше, чем вчера, и так до бесконечности, потому что нет предела совершенству. У темпераментной Светланы Вааб на поверку вышла не сварливая старуха-пила, которая не дает старику спокойной жизни, а натурально двигатель прогресса. Ну должна же быть у человека мечта, и подаренной Морским царем корове (одной, двум, трем и т.д.) она радуется с таким же энтузиазмом, как простоквашинский кот Матроскин. У Топелиуса в первоисточнике побеждает проза (приснилось тебе все это, старуха, вставай, работай), а "Фонарик" сыграл сказку про короткий свет мечты, который тебя будет греть.

Спектакль "Золоченые лбы" приехал на фестиваль случайно. Первоначально театр из Петрозаводска планировал привезти номинированное на "Золотую маску" "Железо", поставленное два года назад главным режиссером Большого театра кукол Борисом Константиновым (с магией этого большого мастера знакомы и в Сахалинском театре кукол, где когда-то шла его мистическая история "По ту сторону Гоголя"). Но по техническим причинам принимающая сцена оказалась неподходящей для спектакля, главным элементом и рассказчиком которого является старичок "Запорожец" почти в натуральную величину.

И сахалинцам свезло увидеть "Золоченые лбы" по сказам Бориса Шергина, к которым любовь зрителей и фестивалей с годами только нарастает. Режиссер Алексей Смирнов развернул плутовской роман про ловкого мужичка, обманувшего самого царя, в представление бродячих кукольников. Остановились кукольники передохнуть, а наткнувшись глазами на полный зал детей, обычных взрослых и театральных деятелей, решили их потешить и грошей заработать. Сказы Бориса Шергина в своем инопланетном нынче, певучем звучании — отдельное удовольствие и половина триумфа, теплый образ русского Севера собран наживую из дерева и холста художницей Екатериной Петуховой под музыку Александра Леонова и Ольги Гайдамак. Но главное чудо чудное — мастерство петрозаводских кукольников, высший пилотаж оживления неживого.

Во многих спектаклях, в том числе фестивальных, куклы являются предметом условным, чурочками с глазами, призванными лишь обозначить причастность к жанру, а тут все по-честному. У носатых и ушастых кукол столь динамичная жизнь, что едва успеваешь глазами следить за их мгновенными пертурбациями. И ножкой топнуть могут, и ручкой горестно махнуть, и шкоду учинить, хитро улыбаясь. В спектакле занята пропасть действующих лиц — актеры Любовь Бирюкова и Александр Довбня и десятка два кукол, которыми они управляют филигранно. Причем актеры как будто становятся невидимками, растворяясь в маленьких героях, а голоса их "гуляют" в регистре ста пятидесяти оттенков — за царя, грудастую царицу, тугоухую тещу, писклявую дочку, пройдошистого мужичка Капитонку и весь русский народ.

 Играют кукольники вокруг хитроумной конструкции, которая трансформируется во что хочешь — бальная зала, дворцовый балкон, окно сказочницы, колодец, где можно плавать и тонуть. И так во всем: ведро обращается в ярмарочную карусель или дирижабль, царь в виде небольшого стожка в короне, у которого три личные дуры-бабы в тереме под замком сидят, то и дело уморительно прикидывается ловеласом. А представление о том, как один мужик, смесь Петрушки и Левши, выставил на смех малоумную цареву фамилию, позолотив смолой до черноты негритянской, вроде бы веселое, да оказалось на печальноватой русской подкладке. Про то, что от сумы да тюрьмы не отказывайся, а с царями дружить мужику неповадно, чревато погибельными последствиями. Будешь от высокопоставленного гнева всю оставшуюся жизнь бегать по городам и весям Руси с коробом кукол и скоморошить, тая легкую грусть на дне глаз…

Глядеть на эту полнокровную, воедино слитую жизнь людей и кукол можно без отрыва, а молодым артистам надо запоминать (хотя как они делают, тайна сия велика) и гордиться принадлежностью к великой гильдии. И мысль, что в кукольном театре есть особая магия, какая драме неподвластна, ну природа не та, "Золоченые лбы" подтверждают влегкую. Работа у кукольников любимая, хоть и нелегкая. И за нее они не чураются денег брать. Зрители охотно лезут в карманы за монетками и не жалеют аплодисментов. А "Золотые маски" у театра из Карелии и так уже есть, целых две.

 

Марина Ильина

ИА Sakh.com

Фотообзор

× s